Русско-французская дружба и польский тупик

Польские газеты поместили короткую телеграмму из Парижа о том, что там основалось общество Французско-Русской дружбы. Целями этого общества являются признание Советского Союза, восстановление прежней русско-французской дружбы и отношений, выработка условий политического, экономического и культурного сближения и, наконец, пропаганда этой идеи по всей Франции.

Ничего удивительного, кажется, в том нет, что в Париже основалось такое общество. Но если взглянуть на дело с политической стороны, если принять во внимание, что инициаторами этого общества были виднейшие французские политики, как, например, Эррио, который будет председателем французского правительства и министром иностранных дел, Пенлеве, который будет или маршалом французского парламента, или даже президентом Франции, — если, говорим, принять это во внимание, то само собой встаёт вопрос: что всё это значит?..

Польская пресса, начиная с самой правой, зверино-черносотенной и националистической — и кончая самыми «левыми» газетами, вообще очень неохотно пишет об итогах и значении для политической жизни Европы французских выборов. Польская пресса, а с нею и все польские партии никогда не надеялись на то, что французский национализм сломает себе шею и что для реакции может наступить кризис. По своей близорукости польские партии вели политику в такт Пуанкаре и совсем не думали и не готовились к тому, что теперь наступило и становится фактом.

Поэтому ни одна из польских партий не может ещё понять и правильно оценить, не может ориентироваться в новом положении, когда надо думать своей головой, а не головой Пуанкаре.

Не говорим уже об эндеках, которые совсем потеряли почву под ногами. Так называемая «левица» тоже не знает, что сказать. Каким-то детским лепетом кажутся речи Домбского, Недзялковского и других, которые теперь добиваются отставки министра иностранных дел графа Замойского и других правых министров и думают этим выйти из того тупика, в котором оказалась вся польская правая и «левая» политика.

А дело обстоит так, что с провалом Пуанкаре, этого злого гения, этого слуги международной реакции, над европейскими нивами повеяло новым ветром. Выборы 11 мая во Франции оказались не только переломом внутренней политики Франции, как этого ждали в Польше.

Выборы 11 мая были переломом — и притом главным образом — международной ситуации и международной политики, и об этом лучше всего говорит основание французско-русского общества.

Что значит восстановление старых отношений с Россией, сближение политическое, экономическое и культурное, которое провозглашает Эррио?

Это значит, что Великая Французская Революция — наследники Робеспьера — подают руку Великой Революции Русской, наследникам Ленина.

Это значит, что с провалом Пуанкаре не только французский национализм и французская реакция остались без головы, а что вообще национализм, шовинизм, вообще реакция начинает терять почву под ногами, и особенно в тех государствах, которые находились под влиянием реакционной Франции.

В первую очередь этот провал реакции ощущается и в рядах теперешних хозяев Польши. Мы не знаем, что будет делать теперь даже самая крайняя «левица» Польши.

Хорошо быть таким государством, как Франция. Она может повернуть налево кругом, и от этого поворота она может даже выиграть.

А что могут сделать теперь польские политики?.. Их положение совсем незавидное, ибо за пять лет своего тупого господства они довели своё государство до того, что теперь никто уже не может поверить в искренность каких бы то ни было обещаний, никто морально не поддержит тех, кто напрасно растратил великое наследие польских повстанцев.

Если бы польские политики теперь шли вслед за французскими, как это хотят делать «Вызволенцы» и «П.П.С.», — то и им пришлось бы, как и Эррио, говорить комплименты большевизму.

Но этого никогда не будет, ибо по своей сути современная Польша враждебна к С.С.Р.Р., и наоборот.

Одним словом, день 11 мая, день выборов во Франции, когда левый блок взял верх над французским реакционно-национальным блоком, будет историческим поворотом для всей Европы.

В этот день рухнул самый мощный столп послевоенной реакции. По своему значению провал Пуанкаре можно сравнить с падением московского царизма в феврале 1917 года.

Возможно, что не так скоро, не сегодня и не завтра, но неотвратимо вслед за провалом Пуанкаре провалится немецкий национализм, польский национализм и итальянский фашизм. Безусловно одно: для чёрной реакции в Европе скоро наступят чёрные дни.

Для белорусского возрождения и вообще для белорусского движения, которое началось под влиянием Великой Французской Революции в начале 19 века и которое углубилось и распространилось в массах под влиянием Великой Русской Революции в начале 20 века, — примирение между этими двумя революциями несёт не тупик, а выход на широкий путь, несёт ещё большую веру и надежду, что время полной перемены положения нашего народа приближается.