Две ноты

Почти одновременно с известной «нотой протеста» против «белого террора» в Польше, которая, можно смело сказать, представляет голос всего западноевропейского общественного мнения, лишь сформулированный в воззвании виднейших деятелей Франции,— польское правительство получило совершенно аналогичную по моральному смыслу, но гораздо более сильную по своей юридической силе ноту протеста против насилий и издевательств над белорусами и украинцами — с Востока, от правительства соседнего с нами великого Союза Советских Республик.— Полного текста этой ноты мы пока не имеем; поэтому даём её содержание по тем сведениям, которые помещены в польских газетах.

Советское правительство утверждает, что Польша систематически нарушает и свела к нулю все те обязательства и гарантии, которые она подписала в Рижском трактате.

Ст. 7 Трактата как будто вовсе не существует для польского правительства.

Очень интересно, что нота Чичерина меньше винит во всех насилиях, издевательствах и самоуправстве низших представителей администрации, а возлагает всю вину на тех «высших представителей центральных властей Польской Республики», которые являются подлинными виновниками нарушений Трактата, ибо в своих частых речах «авторитетно» провозглашали, что только гражданин поляк является «прирождённым хозяином в Польше» и обладает всей полнотой прав, а остальные граждане неполяки — словно отданы этому «хозяину» лишь под более или менее мягкую опеку, зависящую от их поведения и лояльности…

Таким образом, целая треть граждан Польской Республики, равноправных по законам, была высшими властями Края признана ограниченной в своих правах по сравнению с привилегированным польским населением.

Нота Чичерина доказывает всё это, ссылаясь на известные каждому белорусу речи г. Президента Польской Республики и бывшего премьера ген. Сикорского.

Далее нота приводит целый ряд насилий, учинённых по отношению к украинцам и белорусам органами полиции, администрации и армии, остро критикует распоряжения и практику польских властей в области осадничества, а также школьную и церковную политику.

Говоря о положении православной церкви в Польше, нота утверждает, что «гарантированный в п. 3 ст. 7 принцип невмешательства властей в дела и жизнь церкви и религиозных общин остался выполненным только в самом Трактате»…

Нота подчёркивает ряд «посягательств на движимое и недвижимое имущество православной церкви, при насильственных переделках православных храмов в костёлы».

Так же нота отмечает не столько «экономические» (ибо какие же, по правде, «экономы» эти солдаты-осадники?!), сколько политические и денационализирующие цели осадничьей политики, которые совершенно явно нарушают предписанную ст. 7 Трактата.

Далее нота протестует против постоянных репрессий со стороны властей Польши в отношении белорусской и украинской прессы.

«Из всего сказанного,— заключает нота,— вполне ясно, что польская власть открыто показала своё нежелание выполнять принятые Польшей на себя подписанием Рижского трактата обязательства. Советское правительство уже не первый раз обращает внимание польского правительства на полное игнорирование им ст. 7 Трактата. Теперь Советское правительство вынуждено ещё раз напомнить польскому правительству о том, что точное и постоянное выполнение этой ст. 7 Трактата представляет необходимое условие для установления добрых отношений между обоими Краями»…

Что же на эту ноту ответило польское правительство? А вот что.—

«Польское правительство с огорчением видит, что не может признать эту ноту основанием для деловой дискуссии»…

«Не входя в оценку выдвинутых в ноте, под видом ст. 7 Трактата, упрёков, польское правительство со всей решительностью отвергает их как попытку вмешательства во внутренние дела Польского государства»…

Далее польское правительство протестует со своей стороны против критики нотой выступлений и речей г. Президента и высших властей Республики.

В польском ответе совсем не говорится о том, что делается в Польше, а говорится полемически о том, что делается в С.С.С.Р., где Советское правительство не только по отношению к меньшинствам, но и к своему большинству поступает хуже, чем то, против чего протестует в ноте к Польше.

В конце польское правительство говорит, что и далее оно будет «оставлять совершенно без ответа» всякие «необоснованные, недопустимые и незаконные претензии, подаваемые будто бы на основании ст. 7 Трактата».

Этот ответ польского правительства воистину должен войти в историю наших… послевоенных времён.

Насколько упрёки в насилиях «необоснованны», об этом хорошо знает каждый белорус и украинец.

Насколько эти упрёки «незаконны», об этом ясно говорит не менее ясное содержание ст. 7 Рижского трактата, который является как раз «основным законом», регулирующим взаимные обязанности Польши и СССР, который как раз даёт право вмешательства или защиты: Польше — польского меньшинства в СССР, а СССР — русского, украинского и белорусского населения в Польше; законом, под которым стоят подписи законных полномочных представителей последней..

Насколько же эти упрёки «недопустимы», об этом судить мы не беремся: это — дело того, насколько кто к кому и почему питает или не питает уважение…

Отметим лишь ещё раз, что одновременно и, видимо, тоже «необоснованную, незаконную и недопустимую», ибо совершенно одинакового содержания, получила Польша «ноту» и с Запада…

Мурын.