Статья VII

Как уже известно нашим читателям, Чичерин 10 мая с. г. направил польскому правительству ноту с протестом против нарушения Польшей ст. VII польско-российского мирного трактата, подписанного в Риге в 1921 году. Это нарушение советское правительство видит в фактах притеснения Польшей национальных меньшинств — белорусов, украинцев, русских, а также православной церкви, несмотря на то, что мирный трактат обеспечивает им все свободы.

Польское правительство в этом выступлении СССР в защиту белорусов, украинцев и русских, живущих под польской властью, усмотрело желание вмешаться во внутренние дела Польской Республики и уклонилось от обсуждения указанных в ноте Чичерина фактов национального и религиозного гнёта.

Чичерин 23 мая с. г. направил новую ноту, в которой, между прочим, говорит:

«Правительство СССР самым решительным образом отвергает обвинение его в желании вмешиваться во внутренние дела Польской Республики нотой от 10 мая с. г. № 769. Эта нота опиралась на нелояльное выполнение польским правительством статьи VII Рижского трактата, которая ясно говорит об обязанности польского правительства наделять — на основе равноправия национальностей — лиц русской, украинской и белорусской национальностей в Польской Республике всеми правами, обеспечивающими свободное развитие культуры, языка и совершение религиозных обрядов.

Упомянутые союзным правительством в названной ноте от 10 мая с. г. факты небывалого притеснения языка, школы и религии русских, украинцев и белорусов, основанные на далеко не в полной мере использованном материале, которым располагает народный комиссариат иностранных дел, совсем не опровергнуты нотой польского правительства, что является несомненным доказательством правильности заявлений союзного правительства.

«Заявление польского правительства, что выступление правительства Союза Социалистических Советских Республик в защиту попранных прав национальных меньшинств в Польше, которые обеспечены вышеупомянутой статьёй VII Рижского трактата, является вмешательством во внутренние дела Польской Республики, — противоречит тексту и духу статьи VII, которая даёт союзному правительству формальное право защиты прав национальных меньшинств путём требования от польского правительства точного её выполнения».

Ответ, данный польским правительством на ноту от 10 мая, Чичерин рассматривает как «доказательство того, что — по взгляду польского правительства — не все статьи Рижского трактата должны быть выполнены. Такое мнение польского правительства союзное правительство принимает к сведению».

На эту ноту польское правительство в своей ноте от 27 мая с. г. ответило, между прочим, так:

«Польское правительство решительно предостерегает против неподобающего толкования союзным правительством заявления, помещённого в ноте от 15 мая с. г. № Д. 2310, а также против неподобающего толкования статьи VII Рижского трактата, которая обеспечение свобод, взаимно признанных национальным меньшинствам, ставит в зависимость исключительно от внутренних законов данного государства».

К сожалению, законы законами, но Чичерин протестует как раз не против них, а против их невыполнения. Как видим, польское правительство ничего не говорит о последнем — и вопрос о гнёте национальных и религиозных меньшинств переносит на совсем иную почву — на почву спора о том, как понимать статью VII Рижского трактата. Поэтому приводим здесь точное содержание этой статьи, тем более что именно эта статья может стать исторической… Вот она:

Ст. VII. 1. Польша предоставляет лицам белорусской, русской и украинской национальности, находящимся в Польше, на основе равноправия национальностей, все права, которые обеспечат свободное развитие культуры, языка и совершение религиозных обрядов. Взаимно Россия и Украина обеспечивают лицам польской национальности, находящимся в Белоруссии, России и на Украине, все те же права.

Лица белорусской, русской и украинской национальности в Польше имеют право, в пределах внутреннего законодательства, культивировать свой родной язык, организовывать и поддерживать свои школы, развивать свою культуру и учреждать для этой цели общества и союзы. Этими же самыми правами, в пределах внутреннего законодательства, будут пользоваться лица польской национальности, находящиеся в Белоруссии, России и на Украине.

2. Обе договаривающиеся стороны взаимно обязываются ни косвенно, ни непосредственно не вмешиваться в дела, касающиеся устройства и жизни церкви (костёла) и религиозных обществ, находящихся на территории другой стороны.

3. Церкви (костёлы) и религиозные общества, к которым принадлежат лица польской национальности в Белоруссии, России и на Украине, имеют право, в пределах внутреннего законодательства, самостоятельно устраивать свою внутреннюю церковную (костёльную) жизнь.

Вышеуказанные церкви (костёлы) и религиозные общества имеют право, в пределах внутреннего законодательства, пользоваться движимым и недвижимым имуществом, необходимым для совершения религиозных обрядов, а также для содержания духовенства и церковных (костёльных) институтов, и приобретать его.

На тех же основаниях они имеют право пользования церквами (костёлами) и институтами, необходимыми для совершения религиозных обрядов.

Этими же самыми правами пользуются лица белорусской, русской и украинской национальности в Польше.

Во всей этой дипломатической переписке, которую мы здесь привели, особое внимание обращает на себя то, что мы подчеркнули в заключительном выводе ноты Чичерина: союзное правительство, считая, что польское правительство находит нужным выполнять не все статьи Рижского трактата, «принимает это к сведению». Вот в этих словах содержится весьма красноречивая недосказанность: её надо понимать как угрозу, что и правительство СССР может снять с себя обязанность выполнять те свои обязательства, которые ему невыгодны. Что это так, об этом косвенно свидетельствует последняя польская нота, которая особый упор делает на обязательности выполнения «всех постановлений Рижского трактата».