Лучший ответ г. Тугутту

Польское телеграфное агентство передаёт слова, сказанные г. Пенлеве, которому посол Тугутт послал «spostowanie» (опровержение) на французское воззвание о «белом терроре» в Польше.

Господин Пенлеве говорил, что он был бы очень рад, если бы сведения, приведённые в воззвании, оказались ложными или преувеличенными.

Это было бы «лучшим ответом» со стороны г. Тугутта… И вот, если он, Пенлеве, получит такой ответ, что все эти сведения ложны, да к тому же ещё и… доказательства этого, тогда и он, и другие поспешат признать неправоту протеста…

И Тугутт теперь очень старается собрать нужные ему доводы. Уже сеймовая комиссия по расследованию злоупотреблений посетила несколько польских тюрем: Мокотовскую в Варшаве, Белостокскую и другие. С этой комиссией ездил, кроме Тугутта как председателя, и главный инспектор по тюремным делам. И любопытная вещь: в значительной части заключённые, дескать, не жаловались на режим, как утверждала комиссия по протоколу. Тугутт готов радоваться… ведь и камеры во время ревизии имели приличный вид, и заключённые были одеты не так уж плохо, и еда, как тоже подтверждено, более-менее сносная, хоть, мол, и мала, но не совсем плохая, да и, наконец, мало было жалоб на битьё, потому что если и были побои при принудительном кормлении голодавших из-за невозможных условий тюремного режима, то это было, дескать, только в 23-м году, а не теперь.

Мало, видно, был пан Тугутт в войске или в тюрьме, иначе он знал бы досконально, что ко времени ревизии всё подтягивается и принимает приличный вид: больные и исхудавшие оказываются на работах, еда варится повкуснее, одежда заранее выдаётся посвежее и т. д.

Но надо быть очень практичным ревизором и при этом человеком, искренне подходящим к делу, тогда и результаты ревизии, а значит, и доводы будут значительно правдивее.