Польский бюджет в Сейме

1. Правым — «политика», левым — «санация».

Последние заседания Сейма почти исключительно заняты общими спорами о бюджете и связанной с ним критикой политики правительства г. Грабского и его требования продлить и расширить те чрезвычайные полномочия, которыми правительство пользовалось для исправления казны в течение этого полугода.

Почти все речи справедливо отмечали, что в своей большой докладной речи г. Грабский выступал только как министр финансов, как хороший специалист в налоговой технике, но вовсе не как политический глава всего правительства: он не затронул ни одного из самых жгучих политических вопросов Польши.

И это совсем не потому, что г. Грабский «совершенно аполитичен», что его правительство «имеет исключительно финансово-санационную задачу», как подсказывает мысль сам премьер и его коллеги… Кому же не ясно, что правительство г. Грабского — явно политическое, что премьер ведёт ярко реакционную, националистическую политику?.. Но справедливо говорят, что ловкий премьер своей сознательной реакционной политикой подкупает правых, которых так или иначе приходится щипать ради исправления казны, а с другой стороны, г. Грабский слишком хорошо знает, что польские левые за «исправление казны» легко простят ему звериный национализм его политики.

И это остроумное балансирование «назначенного г. Президентом» внепарламентского премьера между правыми и левыми очень хорошо отразилось в общих бюджетных спорах. Общий характер и итоги последних легко было предвидеть: правые ворчали на министра финансов Грабского за его налоговую политику, но премьеру Грабскому выразили доверие, а левые метали, как обычно, свои бутафорские громы и молнии в тех «коллег премьера», которые виноваты в плохой политике правительства, но самого г. премьера Грабского, как жену Цезаря, ставили выше всяких подозрений…

Из отдельных любопытных моментов в общей массе серых, никудышных речей правых и левых отметим нижеследующие.

2. Громы и молнии из пепеесовской тучи.

Барлицкий (П.П.С.) выразил тревогу за будущее исправления казны: бюджетное равновесие достигнуто только через чрезвычайный налог с имущества. Если он не удержится, то снова наступит бумажный потоп, упадут марка и злотый. Дороговизна не уменьшается, потому что правительство не ведёт с ней борьбы: одной рукой оно заставляет имущие классы платить налоги, а другой позволяет им богатеть за счёт трудящегося населения. Правительство ничего не делает для безработных… Г. Барлицкий предлагает весьма радикальные способы: отдать под «государственно-общественный контроль всю промышленную продукцию и торговлю», хорошо зная, что этого не сделает не только правительство г. Грабского, но и ни одна из партий в Польском Сейме, даже сама П.П.С., как не сделало этого и «социалистическое» правительство Англии…

Г. Барлицкий обвиняет комиссара по экономии Москалевского в том, что тот увольняет со службы ради «экономии» только левых, ругает министра юстиции, который в своих судах «иначе судит редактора «Газ. Варшавской», а иначе редактора «Роботника»; обвиняет министра просвещения в том, что он «уничтожает белорусскую и украинскую национальные школы», справедливо грозя правительству, что «дело меньшинств» из внутреннего может превратиться во внешнеполитическое и вызвать международную интервенцию…

Г. Барлицкий советует г. премьеру Грабскому «дать автономию восточным землям — белорусским и украинским», а остальным меньшинствам «дать почувствовать дух Польской конституции». («Kur. Polski»).

Г. Барлицкий обвиняет гг. Замойского, Скирмунта и Хлаповского, которые на радикальные перемены в западноевропейских правительствах смотрят как на «временное недоразумение»… Обвиняет даже совершенно безответственное по конституции лицо — «высокого сановника, который своими фразами удивляет мир»…

Но г. посол от П.П.С. не обвиняет только одного: того самого г. премьера Грабского, который по Конституции несёт первую и наибольшую ответственность за всё правительство. Резолюция П.П.С., не отказывая в доверии г. Грабскому, отказывает только в продлении чрезвычайных полномочий его правительства.

3. Еврейские пророчества.

Интересную по своему критическому пессимизму речь сказал еврейский посол Райх. Он сказал, что в результате «санации казны» не будут иметь денег ни польские граждане, ни польская казна… Далее г. Райх говорил, что в Польше нет никакой руководящей политической идеи, кроме антисемитизма и бойкота евреев, что Польша имеет амбицию «быть народом сильным только среди слабых»…

4. Русские жалобы.

Русский Серебреников заявил, что если белорусов и украинцев в Польше трактуют как граждан II класса, то русских в Польше считают гражданами ещё более низкими — ведь аж III сорта!.. В результате этого и взоры русских обращаются на Восток, откуда должна прийти опека…

5. Доверие обиженных «хлопов».

Посол Плюта из польского «Хлопского Союза» утверждал, что для польской деревни правительство Грабского не сделало ничего: аграрная реформа не сдвинулась даже с места. Но всё же «к г. Грабскому «хлопский» союз имеет полное доверие»…

6. «Громы» вождя «Вызволения».

Интересную по своей деликатной критике правительства г. Грабского речь сказал вождь «Вызволения», посол Тугутт, который, как говорят, надеется, что г. Грабский может пригласить его самого в состав своего кабинета. Потому г. Тугутт прежде всего нападал на г. министра внутренних дел, справедливо считая себя кандидатом именно на это место…

Г. Тугутт сообщил, между прочим, очень интересную весть о том, как распределяются кредиты государственной казны (ссуды народных денег на льготных условиях). — Последние 50 миллионов злотых были г. Грабским «поделены» так, что мелкие земледельцы, из которых состоят три четверти населения Польши, получили от государства на поддержание своего хозяйства что-то около 2 млн. злотых, иначе говоря, что-то около 200000 марок на душу, а остальное взяли промышленники и помещики…

Нечего и говорить о том, что из этих миллионов белорусский хлебороб не получил ни одной марки!..

На земельную реформу в бюджете г. Грабского нет ни одной марки, если не считать… осадничества! Но на последнее г. Тугутт как-то совсем не возмущается. На увеличение капитала Польского Банка ассигновано 1333 злот., а вот на весёлые охоты г. Президента Республики, господ министров и их гостей в Беловежской Пуще или где ещё г. «санатор» государственной казны выбросил народных денег аж 40000 злотых…

— «Это же просто издевательство», — говорит посол Тугутт.

В министерстве внутренних дел такой «дух», что даже будущий министр г. Тугутт, этот сторонник итальянских фашистов, советует просто «бить в нём окна»…

«В министерстве юстиции, — говорит посол Вызволения, — не будет добра, пока судья имеет смелость спрашивать у подсудимого, за какой список он подавал голос»…

Министерство просвещения «ради экономии» уволило 2000 учителей, позакрывало множество школ и не собирается открыть ни одной новой. На внешкольное просвещение ассигновано в три раза меньше, чем на «охотничьи развлечения» высших сановников. «Деятельность министра просвещения просто преступна», — заключает посол. (Голоса слева: «в отставку»!..)

Но из всех этих «громов» г. Тугутт не сделал подсказанного ему вывода.

7. Кто же вызывает из могилы «Екатерину»?

Очень интересная картина была в речи пястовца Дембского, когда он, великодушно соглашаясь на «равноправие меньшинств», требовал от этих меньшинств «лояльности по отношению к большинству» (нечто совсем новое, ибо до того речь шла о «лояльности к Польскому государству»)… Потом г. Дембский начал кричать: «Не позволим делать из этого дела козырь политической борьбы Советской России или Германии»… «Это не то дело, которое русское правительство может вести, как когда-то вела Екатерина»!

Пусть же г. Дембский хорошенько спросит себя, кто же это даёт в руки России или Германии эти «козыри» и кто вызывает «Екатерину» из могилы…

На все эти выкрики дали соответствующий ответ наши и украинские послы…