Речь депутата Ф. Еремича в Сейме

Высокая Палата! Министерство внутренних дел — это крепость, куда воздух снаружи не доходит, где на мягких директорских креслах сидят люди со старой, отжившей психикой. Мы являемся свидетелями жизненных явлений, которые опережают некоторые законы, изданные Сеймом: жизнь идёт вперёд! Однако всё это не касается тех господ, которые до сих пор остаются верны традициям австрийской бюрократии. В отношении нас, белорусов, и украинцев линия поведения определена ещё в 1920 году, после раздела Беларуси и утверждения Рижского трактата. Эта линия выражается в нескольких словах, а именно: ту часть Беларуси, которую присоединили к Речи Посполитой, нужно проглотить, а всё, что здесь есть белорусского, что свято для этого белорусского народа, — уничтожить и ополячить, невзирая на то, что по сегодняшний день очень многие политики и среди польского общества говорят, что Польша не сумеет проглотить эти земли и надо считаться с их населением. Однако это совсем не касается Министерства внутренних дел. Теперь, прошу панов, дело национальных меньшинств из так называемых Восточных Кресов выходит за пределы Польского государства, выходит на международный форум. Я не очень надеюсь, что кто-то придёт и даст нам и обеспечит возможность свободного культурного, социального и политического развития, но мы пришли к одному убеждению: мы просили, а теперь уже

просить не будем, а будем брать!

Переходя к делам администрации, я должен отметить, что все белорусские газеты закрываются, и притом так, что комиссар правительства или города Вильни, если ему не понравится одно слово, одно выражение в газете, закрывает её либо, возможно, конфискует и передаёт дело в суд. Суд оправдывает, но это для нас тяжесть, потому что мы не имеем своей прессы, потому что всё время терпим издевательства. За это время закрыто шесть белорусских газет, конфисковано что-то около 60 номеров. Ни в одном европейском государстве этого не бывает.

То же самое видим и в отношении школ. Не говорю о школах вообще, потому что это относится к Министерству просвещения, однако Министерство внутренних дел играет здесь большую роль, потому что все учителя, которые являются интеллигенцией нашего народа, творческим мозгом этого народа, терпят издевательства и вынуждены бежать из своего края, покидать свои родные дома, чтобы попасть куда-то на чужбину.

Наши общества не могут дождаться, чтобы их узаконили. Недавно белорусские ксёндзы подали на легализацию устав Общества ксёндзов-белорусов под названием «Сьветач». И им со всем цинизмом ответили: «мы не утверждаем, и это окончательное постановление, да вы даже не имеете права обращаться в министерство».

Прошу панов, я перехожу к гражданству. Если белорус хочет получить «dowód osobisty» (удостоверение личности), то он попадает в заколдованный круг. Ему надо идти к войту, от войта к старосте, от старосты к воеводе, от воеводы к референту, наконец, в министерство, а после министерство отдаёт ещё на проверку, под полицейский надзор, и так в конце концов проходит и два года, а этот гражданин никак не может получить паспорт. Если он имел службу, то потерял её, потому что не представил этой бумажки; если это крестьянин, которому служба не нужна, то он ещё и подвергся издевательствам полиции и, прошу панов, никак не может за 2—3 года получить своё «гражданство».

Перехожу к полиции. Здесь, в этой Высокой Палате, с этой Высокой Трибуны мы однажды слышали — в ответ на одно из наших срочных предложений — заверения министра внутренних дел Солтана, что он дал приказ, что будет решительно и со всей сознательностью карать за все злоупотребления и не будет терпеть тех пыток, которые были перечислены в нашем срочном предложении. Однако что же мы видим? Вот факты, повторившиеся ещё после заверения пана министра, и их я позволю себе здесь привести.

В марте 1923 года был арестован Трофим Русецкий, крестьянин из деревни Залесье Жировичской гмины Слонимского уезда, и приведён на пост государственной полиции в Жировичах, где комендант полиции (Кендерский) и два полицейских начали страшно пытать его. Издевательства над невинным и мучения начались в 12 часов ночи. Сам комендант полиции навалился на голову арестованному и одеялами заглушал его крики, а тем временем другие полицейские били несчастного палками по пяткам до потери им сознания.

30 апреля с. г. комендант поста пограничной полиции в деревне Николаевщина Свержанской гмины Столбцовского уезда, встретив на улице 14-летнего Антона Белого, сына жителя той же деревни Лукаша Белого, завёл его на пост, где избил мальчика почти до смерти. Неизвестно, чем бы кончились преступные пытки ребёнка, если бы не здешняя ночная стража, которая пришла на пост во время мучений ребёнка. После этого случая Антон Белый не мог своими силами вернуться домой и после должен был целую неделю лежать в постели.

28 марта с. г. государственная полиция из местечка Кузница Сокольского уезда прибыла в деревню Залесин Залесинской гмины и составила протокол по делу о случившейся в предыдущую ночь краже зерна. Заподозрив в краже несовершеннолетнего Болеслава Кедыша, Владислава Себастьяновича и Юзефа Ленкевича, полиция приказала им прийти на следующий день в 10 часов утра на пост государственной полиции в Кузнице, чтобы заново составить протокол, потому что в деревне было слишком много людей. Когда вызванные в назначенное время пришли на пост, тут и началось, как всегда, «badanie» (дознание): их начали бить, пытать, издеваться над ними, но никак не могли из невинных сделать виновных. Тогда начали поить каждого через нос водой, которой каждый был вынужден выпить так по три бутылки. А когда и это не помогло, начали страшно мучить их, избивая до полусмерти. После этого преступления арестованных освободили.

Ещё одно. 5 апреля с. г. в Несвиже Новогрудского воеводства сенатором Назаревским в присутствии п. Чудзиновича, товарища прокурора окружного суда в Новогрудке, были установлены такие беззакония и насилия государственной полиции. В Несвиже под арестом находится п. Лащук из деревни Макаши, который был арестован государственной полицией с поста в Городее по подозрению в краже муки. Арестованный подтвердил, что после ареста 27 марта его перевезли в Несвиж, где сыщик Нитка начал его страшно пытать, принуждая признаться в вине. Бил его по голове, по лицу, потом ему связали руки, надели их под колени, продели между руками и ногами палку, бросили на землю и начали бить палкой по пяткам до беспамятства. Всё это делалось в присутствии трёх полицейских. Следы пыток, а именно что голова и ноги были опухшие, можно было установить даже 5 апреля с. г.

Другой арестованный, Станислав Дрозд (деревня Кутовщина Цирингской гмины Несвижского уезда), находится в хирургической больнице в Несвиже. Заподозрив его в краже муки, его арестовали с 1 на 2 марта, но освободили под залог в 10 миллионов марок, потому что не было достаточных оснований держать его в тюрьме. 24 марта с. г. Станислава Дрозда снова арестовали и перевезли в Несвиж, где сыщик «Нитка» страшно мучил его в течение всей ночи, с 9 часов вечера до утра. Полицейские №№ 942 и 1802 и сыщик «Нитка» били арестованного по голове, по лицу, по бокам, связывали ему руки, закладывали под колени, продевали палку между руками и ногами, бросали на землю и били палками по пяткам до полусмерти. Когда пытаемый приходил в себя, его принуждали взять на себя вину. Не имея сил дальше терпеть муки, арестованный сказал, что признаётся в краже. (Голос справа: Это сказки!). Нет, не сказки, а правда! В связи с этим сыщик «Нитка» 25 марта с. г. повёз арестованного Дрозда в деревню Красногорки, чтобы он показал место, где спрятаны украденные вещи. Вернувшись домой, Дрозд увидел свою больную жену в постели (второй день после родов); жена плохо встретила мужа за то, что он взял на себя большой позор — кражу. Тот, объясняя, с сожалением, что не мог дальше терпеть мук, которые ему причиняла польская полиция, дошёл до состояния отчаяния, чтобы подтвердить чистоту своей совести, начал есть табак и, схватив топор, отсёк себе три пальца на левой руке. После всех этих мук, страданий и переживаний Станислав Дрозд был помещён в больницу в Несвиже.

Вот, господа, какая «сказка»! Если вы, господа, говорите, что это сказка, то этим самым вы морально отвечаете за эти мучения! Если говорите, что это сказка, то прошу поехать в Несвиж и посмотреть на отсечённые пальцы!

Я привёл вам несколько фактов, но у меня их целые кучи, да не привожу всех, потому что время моей речи ограничено. Когда же пострадавшие шли к высшей власти, то у нас есть факты, что тем, кто пытал народ и издевался над ним, давали более высокое положение!

Что же было делать этому человеку, если он не имел удовлетворения, если нет законности? — а я утверждаю, что законности на Восточных Кресах нет.

Если бы это случилось со мной, то, прошу, поверьте, что я бы это удовлетворение нашёл: я бы взял револьвер и пустил бы пулю! Если хотите, чтобы народ сам искал себе справедливости, то он будет искать её сам и найдёт её! (Аплодисменты на белорусских и украинских скамьях).

Здесь мы часто слышим о бандитизме. Да, бандитизм цветёт, существует и будет существовать, потому что

народ мстит полиции,

— пока вы, господа, не придёте и не измените ту руководящую линию поведения с 1920 года в отношении здешнего народа, пока этот народ не будет действительно трактоваться как граждане, а будет трактоваться как граждане третьего или четвёртого сорта. Ничего вам не поможет приказ бывшего министра Кернака об увеличении полиции, не поможет присылка конной полиции и карательных экспедиций. Теперь

народ больше боится полиции, чем бандитов,

потому что бандиты забирают только имущество, но не будут пытать, а полиция пытает и бросает на два, три года в тюрьму, где люди сидят без суда, что можно подтвердить. Существует только один рациональный способ на это: чтобы пан министр вывел полицию до последнего человека и создал кадры полиции из здешних людей, которые будут знать здешние отношения. Тогда хотя бы минимум будет достигнут. Потому что к нам послана полиция из Восточной Галиции, и 75% её — это подонки общества, и они тут и творят эту инквизицию. Прошу панов, если полиция будет набрана из здешних людей, то не будет этих инквизиций, и она будет выполнять свои служебные обязанности не хуже тех, из Галиции, что пришли на Восточные Кресы, чтобы нажиться.

В моей речи я должен отметить ещё одну вещь, а именно то, что министры внутренних дел меняются каждые два-три месяца, зато в Министерстве внутренних дел эта сгнившая австрийская бюрократия всё сидит; и, пока она будет сидеть, пока не найдётся в Польше министр внутренних дел, который пришёл бы и железной метлой вымел всё это и дал доступ чистому воздуху, — до тех пор там не будет порядка. Да, в этом министерстве надо навести порядок. Уже п. министр Солтан говорил нам, что не будет терпеть всех злоупотреблений, — тем временем до сих пор не видим никакого улучшения.

Министерство подало проект закона о самоуправлениях. Это же скандал, чтобы сегодня в демократическом государстве, где Конституцией обеспечены свобода, воля и равенство, — чтобы один поляк стоил четырёх белорусов! Это просто скандальные вещи, несогласные с конституцией Польской Республики, так же как и вся эта сгнившая австрийская бюрократия, которая осмелилась подать в Высокую Палату такой проект закона о самоуправлениях!

Заканчивая мою речь, отмечу, что мы хотели бы видеть на посту министра внутренних дел такого человека, который имел бы сильную волю и смелость и наконец-то навёл бы порядок, а тогда не было бы подобных издевательств.

Не имея доверия к Министерству внутренних дел, мы будем голосовать против бюджета.