Белорусы в Латвии: Люцинские школы

(Смотри № 2 „Сын Беларуса“).

IV.

„Никаких белорусов в Латвии нет“.

Эту сенсационную новость „открыл“ инспектор начальных школ Люцинского уезда гр. Свене.

Этот учёный исследователь доказывает, что белорусы в Латвии — это не белорусы, а самые подлинные… латгальцы, которых сначала лет двести ополячивали, затем лет полтораста омосковливали, ну а потом, как результат всей этой процедуры, они сделались белорусами.

Чтобы вернуть этих белорусов в лоно латгальской народности, надо лишить их белорусской школы и дать им школу латышскую.

На основании этой своей теории он уже превратил с полдюжины белорусских школ в Яновольской и Ляндскоронской гминах Люцинского уезда в латышские.

Но вот странная вещь: в этих „латышских“ школах преподавание почему-то идёт не на латышском языке, а на… русском.

Думали, думали люди: „почему это латышская школа, да на русском языке?“.

„Неужели же гр. инспектор Свене думает совершать процесс возвращения этих „бывших латгальцев“ в лоно родного народа в таком обратном порядке, чтобы они снова 150 лет расмосковливались, потом 200 лет располячивались, а уже затем вернулись к первоначальному состоянию и опять стали латгальцами?“.

И тут вспомнили ещё одну вещь.

В 1921 году, когда белорусы начинали свою национальную работу в Латвии, они обратились через Общество „Батьковщина“ ко всем общественным учреждениям, школьным советам и инспекторам начальных школ Латгалии с просьбой о помощи в белорусской культурно-просветительной работе и особенно в поддержке белорусской национальной школы, которая тогда ещё только-только проектировалась.

Каждое учреждение и каждое лицо — в зависимости от своего знакомства с белорусским делом и от степени сочувствия ему — ответило по-своему, но не было ни одного враждебного или отрицательно-некорректного письма, кроме… кроме письма инспектора Свене.

Этот пан сообщил Обществу „Батьковщина“, что белорусы, по его мнению, „очень хорошо понимают литературный русский язык, а потому он считает создание отдельной белорусской школы и Белорусского отдела при Министерстве просвещения ненужным“.

Когда же белорусские школы, против его воли и желания, всё-таки возникли в Люцинщине, этот гражданин сначала будто бы с ними примирился, потом начал бороться тайно, чиня им разные препятствия, а теперь придумал новый ход, в котором надеется найти поддержку и латгальцев.

V.

Закрытие белорусской школы.

Начав борьбу с уже существующими белорусскими школами, известный нам инспектор Люцинского уезда гр. Свене одновременно, видимо, решил не давать белорусскому населению больше ни одной новой белорусской школы.

И вот уже в этом учебном году в Люцинщине не открыто ни одной новой белорусской школы, несмотря на требования населения.

В Эверсмуйжской гмине 90% католиков-латышей. Эта гмина лежит у самой границы с Советской Беларусью, и в ней есть несколько белорусских деревень, принадлежавших к Слободинскому православному приходу Себежского уезда.

При проведении границы часть деревень прихода вошла в пределы Латвии, а остальная часть прихода и сама церковь остались за границей.

Оказавшись в пределах Латвии, эти белорусы начали с того, что образовали новый приход и построили маленькую церковь, а потом пожелали построить для своих детей школу.

Несколько раз обращались они в Уездный школьный совет и к инспектору, чтобы им открыли белорусскую школу, но инспектор отказывал.

Наконец крестьяне пригласили частного учителя-репетитора и поручили ему учить своих детей и одновременно хлопотать об открытии постоянной школы. Учитель попался энергичный, сознательный белорус. Детей набралось много. Преподавание шло на белорусском языке.

Инспектор, узнав, что детей числом более 25 ходит к репетитору, послал в полицию донос, будто бы в деревне Кушняры открылась тайная школа, и просил закрыть школу.

Приехал начальник полиции, запретил учителю дальше учить и хотел даже опечатать комнату, где тот жил и учил детей.

Отцы послали ходока к министру просвещения. Министерство дало распоряжение, чтобы школа была открыта, особенно если она будет с белорусским языком преподавания.

Ходок вернулся с бумагой Министерства.

Управа вынесла постановление: школу или параллельный класс открыть, но …. постановление до сего времени в жизнь не проводит.

Когда же приходской священник обратился к управе, ему посоветовали просить школу…. русскую.

„Тогда уж сразу откроем“!

Тем временем зима прошла, и неграмотные белорусские детки, которые с большой охотой было взялись за родные буквари, должны были уже браться за кнуты.

VI.

Поляки и московцы в белорусских школах.

Всё тот же люцинский инспектор Свене не хочет пускать в белорусские школы учителей-белорусов, окончивших белорусские учительские курсы.

Уже два года лежат у него прошения белорусских учителей и учительниц, а он в белорусских школах всё ещё держит поляков и великороссов, которые случайно остались в белорусских школах три года тому назад, когда Белорусский отдел принял в Люцинщине несколько школ от Русского отдела.

Некоторые из этих учителей не только не знают белорусского языка, но явно враждебно к нему относятся и позволяют себе над ним издеваться.

Несколько человек из этих учителей являются для Латвии иностранцами и, как таковые, давно уже должны были оставить свои должности. Других же, без всякого ущерба и неприятности для них самих и особенно для школы, можно было уже несколько раз перевести в школы русские и польские.

Чувствуя за собой поддержку инспектора, разные Ляховичи, Бирючинские и прочие управляют белорусскими школами по своему усмотрению, зачастую не считаясь с Белорусским отделом.

Белорусскому же отделу не хватает смелости поставить дело во всей широте и с должной решительностью добиваться увольнения и перевода этих элементов.

VII.

Иностранцы в белорусских школах.

В белорусских школах в Латвии есть 10 или 12 иностранцев, в то время как в русских школах насчитывается около 200 человек.

Много иностранцев и в других школах для меньшинств в Латвии.

Белорусские школы меньше всех имеют учителей-иностранцев.

Это, однако, не избавляет белорусов от нападок на то, что у них „слишком много иностранцев“.

Интересно, что до сих пор ни одному чиновнику из Министерства просвещения не пришла в голову такая простая мысль — определить для каждого национального меньшинства число иностранцев, которое им „можно у себя держать“.

Надо полагать, что тогда, в процентном сравнении, белорусы не только не должны были бы никого увольнять из уже работающих иностранцев, но получили бы ещё право пригласить ещё несколько новых работников.